1960-1970
Андрей Битов
Иосиф
Бродский
ЛИТЕРАТУРНАЯ КАРТА
Рид
Грачев
Евгений
Рейн
Николай
Рубцов
Виктор Соснора
Ефим
Эткинд
Писатели:
Как измерить литературную эпоху?

Характеризуя тот или иной литературный период, мы обычно используем знакомые нам временные понятия — «десятилетие», «столетие», «век».
Мы говорим: «поэзия начала XX века», «проза 50, 60, 70-х». Но всегда ли рамки литературной эпохи совпадают с календарными? Нельзя отрицать, что такие примеры существуют. Но все же литература не подчиняется строгим правилам календаря.
Александр Городницкий
Глеб Горбовский
Как измерить литературную эпоху?
Характеризуя тот или иной литературный период, мы обычно
используем знакомые нам временные понятия —
«десятилетие», «столетие», «век». Мы говорим: «поэзия
начала XX века», «проза 50, 60, 70-х». Но всегда ли рамки
литературной эпохи совпадают с календарными? Нельзя
отрицать, что такие примеры существуют. Но все же
литература не подчиняется строгим правилам календаря.

Наиболее очевидно совпадение литературной
и календарной эпох проявляется на рубеже веков.
Как правило, это период, когда новые тенденции, громко
заявляя о себе, еще не оформились, а прежние при этом
продолжают действовать. Так в одном временном отрезке
новое пересекается со старым. Возможно, поэтому
мыслить в литературе «десятилетиями» было бы
неправильно.Ведь границы творчества гораздо шире
исторических.

Однако тенденция измерять литературу десятилетиями
не нова, и мы решили придерживаться именно такой
периодизации. Это позволяет нам систематизировать
живой литературный процесс и упорядочить естественное
течение литературной жизни, определив в каждом
периоде ключевые фигуры и яркие имена. Литературные
десятилетия сменяют друг друга, меняются и адреса
на нашей литературной карте. Так восстанавливается
связь времен и диалог читателя с автором в пространстве
города.


Иосиф Александрович Бродский
Иосиф Бродский определял себя как «русского поэта, англоязычного эссеиста
и американского гражданина». Судьба ленинградского поэта, который, по словам
С. Довлатова, «создал неслыханную модель поведения», «жил не в пролетарском государстве, а в монастыре собственного духа», «не боролся с режимом», а просто
«его не замечал», во многом была характерна для своего времени: официальное непризнание, арест по обвинению в тунеядстве, громкий суд и приговор к пятилетней ссылке в Архангельскую область, преследования, годы вынужденной эмиграции
и безусловный успех на Западе.

В интервью 1991 года Бродский открыто заявлял: «Всю жизнь я старался избежать мелодрамы. Я сидел в тюрьме три раза и в психиатрической больнице два раза, но это никак не повлияло на то, как я пишу… Это ‒ часть моей биографии, но биография ничего общего не имеет с литературой, или очень мало».
Первые сборники сочинений И. Бродского ‒ «Назидание», «Осенний крик ястреба»
и «Стихотворения» ‒ были изданы в России в 1990 году.
Поэт, эссеист, драматург, переводчик.
Лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 г.
«В какой-то случайной зале, перед почти случайной толпой Иосиф Бродский читает
свои стихи. Вот он, ярко освещенный электрическим солнцем, молодой, невысокого роста, рыжеватый, с очень светлыми глазами…Он начинает — не читать, ибо в его руках нет текста, а — как бы это назвать?.. — петь или оглашать свои стихи. И сразу ясно становится, что настоящее событие совершается здесь,
в этой зале, совершается этим голосом, тут, перед нами».
Александр Шмеман
богослов-модернист,
участник экуменического движения
Адреса в Петербурге:
Штрихи к портрету
Слушай
Интерпретируй
Смотри
1940–1996
Дворец культуры имени
А. М. Горького
Архитектор: А. И. Гегелло, А. И. Дмитриева
при участии арх. Д. Л. Кричевского, инж. В. Ф. Райляна.
Год постройки: 1925-1927
В феврале 1960 года во Дворце культуры имени М. Горького
состоялся «турнир поэтов». «Для того поколения поэтов,
которым было по 20 лет, это было первое яркое
выступление, − отмечал писатель и литературовед
Андрей Арьев. − Там были разные поэты по своей
эстетической сущности, чего не было в официальной
поэзии». Для И. Бродского это было первое публичное
выступление. Он читал «Еврейское кладбище». Публика
отреагировала на стихотворение живо, не отпускала поэта
со сцены, несмотря на неодобрительное мнение жюри.
А после чтения молодым автором второго стихотворения
с эпиграфом: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено
быку» — в зале разразился небывалый скандал.


О первом публичном выступлении
И. Бродского. «Турнир поэтов»


Главный редактор журнала «Звезда» Яков Гордин в очерке
«Дело Бродского» так описывал знакомство с поэтом
и событие, свидетелем которому являлся сам:
«Мы познакомились с Иосифом Бродским в 1957 году.
Я недавно демобилизовался и поступил в Университет
(откуда, впрочем, ушел через три года). Иосиф же,
который был моложе меня на пять лет, проходил другие
университеты.
Окончив семилетку, он работал на заводе, потом ―
кочегаром в котельной (в отличие от нынешних времен
это была настоящая кочегарская работа), санитаром
в морге, коллектором в геологических экспедициях.
В 1960 году в Ленинградском Дворце культуры имени
А. М. Горького произошел так называемый «турнир поэтов»,
довольно нелепое мероприятие, в котором, однако,
приняли участие и А. Кушнер, и Г. Горбовский,
и В. Соснора, и многие другие бурные и небурные гении
того периода <…>. Иосиф прочитал стихотворение
«Еврейское кладбище». Могло понравиться, могло
не понравиться, но я убежден ― если б те же строки
прочитал другой поэт, не было бы никакого скандала».
Писательский дом
(«Писательский недоскрёб»)
Архитектор: Л. Руска, А. К. Буржуа
Год постройки: 1800-е, 1838, 1934 – «писательская надстройка»
Этот адрес возникает в жизни Бродского в 1961 году вскоре
после знакомства с Анной Ахматовой. Август он проводит
в кабинете Б. В. Томашевского среди книг библиотеки,
собранной по принципу, что читал или мог читать Пушкин.
Этот кабинет и ныне сохраняется потомками
Бориса Викторовича. А привела сюда Бродского дочь
Томашевского – Зоя Борисовна. Она была приучена
родителями во всем «служить» Ахматовой. И однажды
по делам отправилась к Анне Андреевне в Комарово.
Вот что З.Б. Томашевская вспоминает о первой встрече
с Бродским:
«Она < Ахматова> попросила меня привезти какие-то книги.
И через три дня я их привезла. Там был Бродский один,
читал, по-видимому, много стихов и собирался уходить,
и я очень торопилась.

Мы вышли вместе. И уже затворив калитку, дико рассмеялись,
видимо было какое-то напряжение. Он говорит «А ты знаешь,
я ведь думал, что она давно умерла». И тут я стала с большим
энтузиазмом рассказывать, что я ее знала все время
и всегда…».

Среди молодых поэтов, с которыми Анна Андреевна
проводила много времени, Бродский оказался ей ближе всех,
даже в интервью она говорила, что «вырастила» Бродского,
об этом он узнал, проживая в Америке, где с ним жила
другая Анна, его дочь, названная в честь Ахматовой.
Бродский вспоминал, что Ахматова не то чтобы учила писать
стихи или обучала технике стиха, она создавала какой-то
особый воздух.
Доходный дом А. Д. Мурузи
Архитектор: А. К. Серебряков, П. И. Шестов
Год постройки: 1874-1876
В доме А. Д. Мурузи, на втором этаже с балконом и окнами,
обращенными на улицу Пестеля, семья Бродских поселилась
в 1955 г. «В СССР минимальная норма жилой площади
9 кв.м.на человека. Следовало считать, что нам повезло,
ибо в силу причудливости нашей части анфилады мы втроем
оказались в помещении общей площадью 40 кв. м.
Сей излишек связан с тем, что при получении нашего
жилища мои родители пожертвовали двумя отдельными
комнатами в разных частях города, где они жили
до женитьбы <…>», ‒ напишет в своём знаменитом эссе
«Полторы комнаты» Иосиф Бродский (Нью-Йорк, 1985).


Фрагмент эссе И. Бродского «Полторы комнаты»:

«В полутора комнатах (если вообще по-английски эта мера
пространства имеет смысл), где мы жили втроем, был
паркетный пол, и моя мать решительно возражала против
того, чтобы члены ее семьи, я в частности, разгуливали
в носках (…) я думал, что в самом деле можно легко
поскользнуться и упасть на до блеска натертом паркете,
особенно если ты в шерстяных носках. И что если
ты хрупок и стар, последствия могут быть ужасны.
Связь паркета с деревом, землей и т. д. распространялась
в моем представлении на всякую поверхность под ногами
близких и дальних родственников, живших с нами в одном
городе. На любом расстоянии поверхность была все
той же. Даже жизнь на другом берегу реки,
где впоследствии я снимал квартиру или комнату,
не составляла исключения. <…> Наши полторы комнаты
были частью обширной, длиной в треть квартала,
анфилады, тянувшейся по северной стороне
шестиэтажного здания, которое смотрело на три улицы
и площадь одновременно. Здание представляло собой
один из громадных брикетов в так называемом
мавританском стиле, характерном для Северной Европы
начала века. Законченное в 1903 году, в год рождения
моего отца, оно стало архитектурной сенсацией
Санкт-Петербурга того времени, и Ахматова однажды
рассказала мне, как она с родителями ездила
в пролетке смотреть на это чудо.

В западном его крыле, что обращено к одной из самых
славных в российской словесности улиц − Литейному
проспекту, некогда снимал квартиру Александр Блок.
Что до нашей анфилады, то ее занимала чета,
чье главенство было ощутимым как
на предреволюционной русской литературной сцене,
так и позднее в Париже в интеллектуальном климате
русской эмиграции двадцатых и тридцатых годов:
Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус.
И как раз с балкона наших полутора комнат, изогнувшись
гусеницей, Зинка выкрикивала оскорбления
революционным матросам».